my picture & poem blog

Mon, 09 Nov 2009 08:35:57 GMT

Fri, 06 Nov 2009 12:51:58 GMT

посмотрел вчера школу злословия с фаиной гримберг. остановил в начале, почитал ее стихи в сети, ничего не понял и стал смотреть дальше. в конце она читала отрывок из стихотворения. на форумах все пишут: я плакал! я плакала!
и вот после ее прочтения я перечитываю и тоже плачу. кажется, я отчасти понял помешательство серебряного века на поэзии - у них было принято устраивать публичные чтения. это открывает другой вход в стихи.

Фаина Гимберг (jaschil_14hane)
Андрей Иванович не возвращается домой

Жизнь затмевается,
становится тюрьмой;
Всё в этой жизни станет мелкой кутерьмой.
Всё кончилось.
И больше нет для нас пути.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Сначала круглолицый мальчик был.
Но он ушёл однажды,
он уплыл.
На пароходе по реке уплыл.
И больше нет его совсем,
а был.
Потом он молодой красивый был.
Красивый был, светловолосый был -
мы приговариваем со слезами.
Он был красивый, пестроглазый был,
с такими серыми и пёстрыми глазами.
Такой красивый был,
такой любимый был!
Андрей Иванович не возвращается домой.
Все трудные задачки по геометрии Андрей Иванович решал,
Андрей Иванович "Трёх мушкетеров" прочитал.
И вот некому задачки решать,
некому книжки читать.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Повестка Андрею Ивановичу пришла,
повестка мальчику уже пришла.
Его забрали в армию,
отчислили его из института.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Так долго Андрей Иванович в армии служил,
так долго в самой разной армии служил.
Так долго, далеко, всегда пешком ходил.
Пешком ходил и разное оружие носил.
Он в самой разной армии служил,
оружие носил.
И вот теперь Андрей Иванович не возвращается домой.
Уже прошла столетняя война,
и семилетняя прошла война,
и пятилетняя закончилась война;
уже прошла трёхлетняя война.
И началась ещё одна война.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Уже вся артиллерия прошла,
уже бомбардировка вся прошла,
вся дикая дивизия прошла.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Уже монгольские войска прошли
и чёрные знамена пронесли.
Уже все русские войска прошли.
Прошли полки
и пронесли штыки.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Военные проплыли корабли,
по рекам все проплыли корабли.
Шли впереди
норманнские ладьи.
И танки по дорогам шли
в пыли.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Уже строительный открыли институт,
и железнодорожный институт;
ещё какой-нибудь открыли институт.
Хотят его зачислить снова в институт;
всё объясняют,
извиняются,
стипендию дают.
Но нет,
Андрей Иванович не возвращается домой.
Мы ждём его,
уже проходит целый год.
Уже давно закончился поход.
Все возвращаются,
приходят понемногу.
Где мой родной,
мой золотой,
любимый мой?
Мы так стоим и смотрим на дорогу.
Андрей Иванович не возвращается домой.
И целый день мы ждём,
и целый месяц ждём.
Два года ждём,
и много лет мы ждём.
И без платков -
под снегом и дождём,
и без пальто -
под снегом и дождём,
и без плащей -
под снегом и дождём.
Всё время ждём,
его всё время ждём,
И каждый день выходим на дорогу.
Где мой родной,
мой золотой,
любимый мой?
Все возвращаются,
приходят понемногу.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Мы ждём,
всё время ждём.
Мы думаем:
когда же он придёт?
Мы думаем:
когда же он придёт?
И мы не знаем, почему он не идёт.
И мы не знаем, почему он не приходит.
Мы ждём,
всё время ждём.
Мы думаем:
вот-вот произойдёт,
вот что-нибудь вот-вот произойдёт.
Но нет и нет,
оно не происходит.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Мы ждём и ждём,
его всё время ждём.
Надежды никакой не остаётся.
Но всё равно мы ждём
под снегом и дождём.
И наконец-то страшный голос раздаётся
и говорит:
"Не надо больше ждать,
любимый не вернётся.
Всё кончилось.
Не надо больше ждать.
Любимый не вернётся,
не вернётся."
Андрей Иванович не возвращается домой.
А этот голос дальше говорит:
"Он все свои походы отходил.
Он обессилел, у него не стало больше сил,
всех сил не стало,
ни в душе, ни в теле.
Но разве вы не этого хотели?
Ведь он ругался грубо,
пьяным тоже он бывал.
Он всех захватывал и убивал.
Но как-то незаметно слабым стал,
и сам теперь нуждается в защите.
Идите, если хочется,
ищите.
А лучше не ищите
и не ждите зря.
Всё кончилось.
Любимый не вернётся.
Надежды никакой не остаётся.
Летите,
улетайте за моря."
Андрей Иванович не возвращается домой.
Но мы,
мы говорим, кричим в ответ:
"Неправда!
Всё неправда.
Он хороший,
добрый,
очень умный был.
Совсем не пил,
Марину Марковну не бил.
Он замкнутый, застенчивый, самолюбивый был.
Талантливый,
такой способный был.
Он всё умел,
ведь он механик был.
Он книжку написал.
Косилку изобрёл,
чтобы траву косить.
И на коленке целый фотоаппарат собрал.
И всё чинил.
А сам такой,
не очень был высок,
и был худой.
И скулы выдавались,
брови нависали, чуть кустились над глазами.
И о голосе моём сказал,
я это помню,
"голосок".
И вот ещё сказал:
"...вам будет душу греть..."
И вот ещё сказал:
"...я сделаю с любовью..."
Не так уж много доброго мне говорят,
и потому его слова я помню.
Это будет всё в моей душе гореть, гореть.
От самой страшной боли не погаснет,
не прольётся с кровью.
Зачем, зачем Андрей Иванович не возвращается домой?
Зачем не возвращается?
Как солнышко он был,
всё освещал.
Он ясный был,
всё озарял;
и всех, кого любил, он защищал.
И вот он весь в моей душе неопалимый.
Был добрый, ласковый,
"родная" говорил.
Любимый был!
Он и сейчас любимый.
Обидит, скажет плохо -
всё равно любимый.
Зачем, зачем Андрей Иванович не возвращается домой?"
Тогда опять нам этот голос говорит:
"Но всё равно он больше не придёт.
Он больше не придёт,
теперь он на крутой горе растёт.
Теперь он на большой горе растёт,
он больше не придёт.
Теперь он стал высокий,
он стоит прямой всё лето, осень, зиму и весну.
Теперь он превратился в дерево, в сосну,
в большие ветки превратились руки.
Андрей Иванович больше не придёт.
И это называется в природе и в науке:
круговорот."
А мы тогда подумали смиренно:
"Что нам делать,
пусть хотя бы так.
Наверное, там под корой древесною стучит сердечко.
Там птицы разные поют на ветках.
Там к нему летят на легких крылышках полезные хорошие
древесные жучки.
Там, высоко, где зелень вся густая,
мы увидим, различим его лучистые глаза,
его зрачки.
Вокруг зрачка - такое золотистое колечко."
Все мысли прервались.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Пойдём искать его,
пойдём, моя подруга.
Ты теперь моя подруга.
В тоскливом сердце замкнутого круга -
ты моя подруга.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Тогда надели мы железные чулки,
железные надели башмаки.
Так собрались.
И взяли мы из всех вещей ненужных, бесполезных
один мешок с трагической судьбой,
одну тоску для нас двоих.
И каждая из нас взяла с собой
шесть пар ботинок запасных железных.
И мы с Мариной Марковной вдвоём пошли.
На гору на высокую пошли.
Мы перестали обижаться друг на дружку
и пошли.
Оставили обиды и пошли.
Ведь всё равно Андрей Иванович не возвращается домой.
Нет,
вы не знаете, как всё бывает,
нет!
Семь пар железных туфель мы сносили.
Пошли на солнечный, на лунный свет.
Прошли сто лет,
и много сотен лет,
и тысячу прошли, наверно, лет.
Всех спрашивали с плачем,
всех просили.
Андрей Иванович не возвращается домой.
И нам сказали, не вернётся никогда.
И нам сказали, не вернётся никогда.
И нам сказали, не вернётся никогда.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Сказали,
нет нигде такой горы,
а есть беда.
И дерева такого нет нигде,
а есть нужда.
И существует смерть!
И никогда
любимый не вернётся,
не вернётся.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Сказали,
есть беда,
и есть нужда.
И существует смерть.
И больно - ноги.
Сказали,
не вернётся никогда.
Идти, идти -
и умереть в дороге.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Не возвращается.
Но разве мало было нам заботы неизбывной,
чтобы хлеб
и чтобы этот самый кров над головой?
За что,
зачем ещё душе терпеть такие муки?
Идти, идти -
и больше никогда не встретиться с тобой?
Идти, идти -
и умереть в разлуке?
Андрей Иванович не возвращается домой.
Не возвращается.
Нет,
пусть никто о нём не говорит!
Нет, пусть никто о нём не говорит.
Когда о нём хоть кто-то говорит,
чужой
случайно
что-то говорит -
на кровь, на сухожилия -
горсть соли.
Так больно, страшно,
сердце так болит.
Так больно, больно,
так душа болит.
Идти, идти -
и умереть от боли.
Андрей Иванович не возвращается домой.
И мы с Мариной Марковной вдвоём пошли.
Куда - не знали -
наугад пошли.
На гору на высокую пошли.
Но где искать её -
совсем не знали.
Мы просто по дороге шли и шли;
чтоб не было так больно,
шли и шли.
Куда -
не знали сами -
шли и шли.
Ведь всё равно Андрей Иванович не возвращается домой.
И мы на гору на высокую пришли.
К подножию горы высокой мы пришли.
И мы пришли
и встали у подножия горы.
А на горе Андрей Иванович стоит.
Он там растёт,
всей кроною шумит.
Он, превращённый в дерево,
стоит.
Стоит он с незапамятных времён.
Забыл,
не помнит всех своих имён.
Порубленный мечом,
пробитый пулей.
Душа его мертва -
не ожила.
Вокруг него летит одна пчела.
И на плече его -
дуплянка-улей.
Одна пчела летит вокруг него,
а он не видит и не слышит ничего.
И никогда не возвратится он домой.
И мы с Мариной Марковной идём,
мы поднимаемся,
мы вверх идём.
Мы задыхаемся,
идём быстрей.
Верхушка дерева дрожит,
колышется,
как будто дышит.
Мы задыхаемся,
кричим:
- Андрей!
Но нет, напрасно мы кричим ему:
- Андрей!
Зовём:
- Андрей! -
он всё равно не слышит.
И никогда не возвратится он домой.
Навеки в землю тёмную зарыт.
Сказали нам,
убит,
убит,
убит!
Гроб для него поставлен,
дом без окон.
Он в том гробу лежит,
в земле закопан.
И дерево огромное растёт,
стоит.
А нам хотят внушить, что это он и есть.
И думают, что вот она для нас,
благая весть,
чтобы тоску отчаянную нашу навсегда умерить.
Но мы ведь женщины!
И мы не верим в это,
мы не можем в это верить.
Одно большое дерево стоит.
А мальчик под землёю крепко спит.
А мальчик под землёю смертно спит.
Он под землёю непробудно спит.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Но, Господи, ведь это же не он!
Не говорите нам, что это он.
Не говорите нам, что есть такой закон,
один для превращений всех закон.
Круговорот -
жизнь движется кругами.
Зачем придумали такой закон?
Зачем придумали плохой закон?
Не говорите нам, что это он.
Ведь это дерево,
ведь это же не он.
Он был живой,
с ногами и руками.
О Господи, ведь это же не он!
И мы напрасно шли.
Андрей Иванович травинкой не взойдёт.
Андрей Иванович цветком не прорастёт.
И птицей он в лесу не запоёт.
Всё это ложь и глупости.
А правда вот:
Андрей Иванович больше не придёт,
моя душа его не узнаёт,
и, значит, он не возвращается домой!
Пусть говорят, что он пройдёт по временам,
пройдёт по самым разным именам.
Пусть говорят "круговорот",
а нам
такого утешения не надо!
И неужели это всё,
конец?
На той горе, которая
Венец.
И неужели это всё,
конец?
Андрей Иванович не возвращается домой.
Но можно ведь сначала всё начать!
Мы начинаем плакать и кричать.
Зачем, зачем ты умер?
Будь опять!
Зачем тебя убили?
Будь опять!
Так начинаем плакать и кричать.
Напрасно разве мы прошли весь этот страшный путь?
Опять красивым будь,
опять любимым будь.
Ведь не напрасно мы прошли весь этот страшный путь.
Но нет,
Андрей Иванович не видит и не слышит ничего.
И, значит, мы напрасно долго шли издалека.
Мы плачем горько,
наших слёз течёт река.
Мы плачем горестно.
Мы время не вернём и не догоним.
Мы плачем горько,
наших слёз течет река.
Мы понапрасну долго шли издалека.
Всё кончилось.
И мы в реке утонем.
Андрей Иванович не возвращается домой.
А слёзы, как река, текут.
И вдруг течёт вода,
плывёт весна,
и под водой скрывается сосна.
Вода течёт,
течёт,
и прибывает.
Всё потому, что начинается весна.
И под водой скрывается сосна.
И из воды ребёнок выплывает.
Мой маленький, родной,
любимый мой,
пойдём домой,
пойдём со мной домой!
И плачем неизбывными счастливыми слезами.
Он круглолицый, маленький такой;
глядит,
нахмурился;
а вырастет большой,
с такими серыми и пёстрыми глазами.
Он маленький, а вырастет большой;
с ногами и руками,
и с душой.
Он маленький, а вырастет большой.
А мы с Мариной Марковной вдвоём идём.
По очереди на руках его несём.
Тропинки солнечные выбираем.
Закутываем и на солнышке несём,
и чистым полотенцем вытираем.
И вот уже мы все с горы идём.
И он идёт,
и мы его ведём.
Иди, мой золотой,
любимый мой.
Всё кувырком,
и мы остались босиком.
Но это ничего.
Андрей Иванович возвращается домой.

Wed, 21 Oct 2009 11:08:42 GMT

Mon, 19 Oct 2009 07:52:41 GMT

повторяться начал, ба-лин

Thu, 15 Oct 2009 12:58:57 GMT

Thu, 01 Oct 2009 20:23:30 GMT

Thu, 01 Oct 2009 13:11:11 GMT

кто-то спрашивал, где я покупаю некрашенную шерсть для валяния. вот здесь: "olik33 собака yandex.ru" (ольга, москва).
но эти кролики как раз не из той (кавказской) шерсти, а из кроличьей.

Mon, 28 Sep 2009 06:26:01 GMT

deferred diariea: hidden or flashed posts dump

Sun, 27 Sep 2009 18:39:27 GMT

***

дяденька стоял на платформе «кузнецкий мост» и держал в руках две книжки с таким грустным видом, что я решил вернуться и дать ему сто рублей. а потом подумал, что лучше купить книжку. одна была небольшого формата в мягком переплете писательницы типа марининой, а вторая - александр смоленский, «черниговцы», школьная библиотека. я сказал, «вот это вот что за книжка? давайте я у вас ее возьму» - и потом вопросительно, заметив его сомневающийся взгляд, когда я протянул руку за книгой - «за сто рублей?» он обрадовался и стал кричать мне на ухо, поскольку в этот момент подходил поезд: «это про декабристов! там было два общества! северное и южное! это про северное!» я покивал головой и пошел, но он поманил меня обратно. подходя я подумал: вот ведь жизнь, всегда так: дашь нищему пять рублей, как раз на мороженое не хватит. он снова приблизился и стал кричать на ухо - потому что поезд снова подходил или отходил - «князь трубецкой! декабристы хотели устроить восстание, он их всех предал! и горбачев нас так же предал, блядь. горбачев еще хуже ельцина!» я криво улыбнулся, сказал «а по-моему, ельцин хуже» и побежал к эскалатору.
а потом на эскалаторе я удивлялся разноплановости жизни: вот стоит на платформе нищий старик, проклинает власть, в глаза ему смотришь - а там какое-то легкое, смеющееся, озорное выражение.

***

in the book that i've been reading in bath there's at least one clever observation, that to be the right sort of girl in college you don't need to hide your insecurities nor wear them like a badge, but trade them gracefully for other people's insecurities. mutually shared insecurities rarely amount to an assured mutual destruction system, so strictly speaking this is not for protection, but for self-actualization. for insecure people, self-actualization means showing your ugly sides and witnessing the mind shattering fact that you're not being ostracized as you probably should. for an outsider, society looks sleek. all the skeletons are safe in their closets, and you don't know which closets are occupied, and no one will show you, if you're out. no one will trade skeletons with you, but there is a consolation: you don't have to make friends with other people's skeletons.
i studied the ways of popular girls. they were fun, they were sincere, they were not too beautiful nor were they plain. they had style. they showed you their vulnarability but they did not wear it like a badge. they swapped it for yours. © lesley glaister

***

а что это за фильм, где папа-дурачок, у него дочка, и они вместе делают уроки. ну в смысле она ходит в школу, а он ей помогает уроки делать очень увлеченно. но у него мозгов хватает только до какого-то класса, а потом на каком-то этапе она обнаруживает, что он дальше не понимает, что она стала умнее его.
- и?
я не помню, кажется, притворяется, что ей по-прежнему интерасно, простые примеры с ним решает... трагическое кино.
- не помню, никогда не смотрела. а почему ты вспомнил?
- ... а почему я вспомнил... не представляю. а!
- что?
- вспомнил.
-ну.
я смотрел на сцену с рекой в мультике, и там около воды такая зылысина. и я подумал, что если кто спросит, можно сказать, что "это плёс". а потом подумал: а ведь это же ни фига не плес, плес это не залысина, плес это что-то совсем другое. а потом думаю: а ведь я уже раз пять наверное за свою жизнь в словаре смотрел "плес" - и все равно не помню! а сейчас и смотреть не буду. а почему раньше смотрел? а раньше я думал: вот будет у меня ребенок, и спросит: а что такое, например, плес? и хорошо будет сразу ввести слово в обиход, тем более если словаря под рукой не окажется. и тогда я представил девочку, которая спрашивает: "папа, а что такое плес?" и как я иду к компьютеру посмотреть в словере. потом проходит сколько-то - лет или месяцев - и опять где-то встречается слово "плес". и я говорю: "опять забыл, надо посмотреть в словаре!" а дочка смотрит на меня искоса, с еле скрываемым раздражением и говорит: "ты ведь смотрел уже в словаре. как же ты не помнишь? плес - это..."
-гы-гы, офигеть! роман за полсекунды.

***

у вороны все радости жизни сводятся к двум вещам: что-нибудь стащить; избежать опасности. второй день она тащит с полки книгу «иудейские войны», доставшуюся от уехавших в израиль балкиндов, и сколько бы я ни гнал ее, сколько бы ни кидал в нее тапком, — короче, сколько бы ни старался научить ее избегать книжной полки, ее это только раззадоривает. она любит утянуть, улизнуть, заначить. еще она любит рвать и ломать. если показать ей любой предмет, она начинает его домогаться с каким-то жалостливо-беспринципным видом. иногда она набивает зоб семечками или другой мелкой фигней, а затем выплевывает и быстро собирает, каркая и хлопая крыльями, как будто ловит жуков. если выйти из комнаты, она начинает пронзительно орать; если войти, она бросается под ноги, маша крыльями и вопя, как птенец. если при этом на нее чуть не наступить, она огрызается. огрызаясь, она распушает перья, становится круглой, клюв широко разевает, как пинцет, и сипит. но зато она иногда подходит под руку — если сидя на стуле похлопать себя по колену. когда гладишь ее, она впадает в какое-то оцепенение: позволяет ворошить перья на затылке, тянуть за клюв. трогать, впрочем, позволяет только голову и шею и быстро садится на измену, если коснешься тела. иногда она садится на измену без всяких видимых причин, когда гладишь ей голову, и тогда может неожиданно, нагло, без малейшего намека на предупреждение укусить за палец. если сесть на пол и похлопать себя по ноге, она подходит и начинает разговаривать. она распушается, ходит вокруг и, поклевывая что-то на полу, гундосит самодовольно-повествовательным тоном. ей не хватает общения. впрочем, иногда она все-таки походит на птицу, нечто вытянувшее шею и с тревогой высматривающее, готовое улететь — на дикое животное.

***

сначала мне снилось, что я любовно ощупываю толстый живот одной милой женщины из соседнего подъезда. вчера мы смотрели фильм по «холодному дому», и главная героиня была похожа на нашу соседку, так что здесь все понятно.
потом мне снилось, что я выхожу из 15ой на площадку покурить, там стоит один новозеландский человек, которого я знаю через жж, и мы курим вместе. из квартиры митников выходит девушка, низенькая, с круглым лицом, отдаленно похожая на того же персонажа из фильма, и поднимается к нам, достает сигарету, закуривает, и беседует с человеком из новой зеландии об учебных заведениях, системе образования. они обсуждали какую-то общую знакомую или родственницу, девушка говорила: ну, она не знает английского и русского, но это, я думаю, не смертельно. точные науки? нет, точных наук, конечно, тоже не знает...
пока они разговаривали, я сидел на корточках и рисовал на полу портрет женщины в примитивистском стиле. я ощущал приятное напряжение оттого, что рядом стояли люди и, хотя не обращали на меня пока внимания, рано или поздно обязательно заметили бы, что я рисую. наконец, человек из новой зеландии заметил -- умиленно захохотал, начал высказывать какие-то неправдоподобные комплименты. это был большой меловой портрет на сером фоне со всякими финтифлюшками и прибамбасами -- сережками в ушах, штриховым узором вдоль переносицы. девушка по-прежнему как будто бы не замечала, смотрела молча, держа на отлете сигарету, но я чувствовал ее молчаливое, а может быть даже потенциальное, будущее, одобрение.

***

on the train that i missed shy people like you are let in and let to grow bold instead of us fishing their insecurities with a trawler, dragging them up and turning into valid, usable currency, the way we do in schools, prisons, and everywhere else by extension.
what - there has never been such a train?

***

в темноте на бульваре круглолицая молодая женщина с коляской останаливается и говорит: «пиво привет китам».
«что?» — спрашивает один из двух молодых людей, остановившихся и обратившихся к ней вполоборота.
«пиво там» — указывает она широким жестом в один конец бульвара, «криветки — там» — указывает в другой.
один из молодых людей произносит сладостным бархатным голосом: «ну, я бы щас конечно пивка...» все трое оживленно заговаривают, перебивая друг друга.

just a preview

Thu, 24 Sep 2009 09:22:14 GMT

видеофигня

Thu, 17 Sep 2009 14:29:04 GMT

don't forget to press the HQ button

film dump

Thu, 17 Sep 2009 04:16:05 GMT

Mon, 14 Sep 2009 12:34:43 GMT

передлетние останки

Fri, 04 Sep 2009 14:39:24 GMT

Fri, 04 Sep 2009 04:40:51 GMT

Tue, 25 Aug 2009 17:46:47 GMT

Mon, 24 Aug 2009 12:46:39 GMT

Thu, 20 Aug 2009 13:41:27 GMT

newly found vintage photos

Mon, 17 Aug 2009 15:29:55 GMT

тут нашли пластины с фотографиями москвы времен революции и позднее, вероятно никогда ранее не публиковавшиеся. ссылки на все оцифрованные фото: http://users.livejournal.com/tomk_/553201.html

Mon, 10 Aug 2009 07:53:44 GMT

in color

a song

Thu, 06 Aug 2009 15:14:50 GMT

i have a talent, i have
my moments of serenity
i have a heart
a heart that bleeds for every cow that i ate
for every pig that i had to eat

but who will feed me?
who will feed me?
who will feed me?
who?

i have a stomach that wants to eat
wants to eat every single day
wants to eat only meat, meat, meat

so who will feed me?
who will feed me?
who will feed me?
who?

Thu, 06 Aug 2009 14:37:10 GMT

Mon, 03 Aug 2009 05:43:05 GMT

Thu, 30 Jul 2009 07:01:14 GMT

an early uncolored version

Tue, 28 Jul 2009 14:11:53 GMT

урки заказывают у проводницы чай с двумя пакетиками и называют это "чифирь". "ща разменяю пятихатку". на фоне освещенного желтым светом прохода появляется силуэт в шапке ушанке с мешком, и по позе, по первым негромким словам сразу становится понятно, что зек. он везет куда-то две бензопилы, долго и тщательно укладывает их под сидение со своим пожилым товарищем. он долго не может опустить полку, копается медленными пальцами, бормоча себе под нос. проходит какой-то пассажир и показывает, как отстегнуть замок. пассажир уходит, а он все копается, копается, все бормочет. проходит проводница: "дайте сюда!" опускает полку. "еще мужчина называется!" она говорит зло, нарочито оскорбительно, заранее ненавидит и боится их, хотя они ведут себя пока совсем смирно, и, когда она помогает ему опустить полку, он благодарит, как старик: "спасибо, дочка, спасибо".
дембеля вышли на станции покурить, и когда они возвращаются, то запинаются на секунду, обнаружив двух урок на соседних полках. урка с бензопилами: "пацаны, это ваши места? ну вы папааали!"
он залезает на верхнюю полку и сразу же засыпает, сразу начинает кричать во сне.
"чего это он?", спрашивают дембеля. "да на вокзале сегодня менты ногами отметелили". прибегает проводница: "чего он?" "сон плохой увидел, наверное" "ох ты боже мой!"
они не знакомы между собой, но постепенно их набирается в вагоне человек пять, хотя в другие свои поездки я не встречаю ни одного. их неудержимо тянет друг к другу. "оба-на, веселый вагончик". они собираются в кучу, хлебают чифирь, скоро вытаскивают водку, включают полифонию на мобильничке, сразу создают атмосферу кумара, трактира, дым коромыслом. проводница боится, кричит на них. "что такое, на свое место пройдите, что вы тут устроили". но, как только они собрались вместе, пространство вокруг преображается, и даже самый степенный, усмирявший других, теперь отвечает ей с хмурой угрозой: "а чего?" "не мешает музыка, они спят". и она уходя бессильно произносит "может быть они не спят, а просто молчат".
сумасшедший урка в очередной раз перебрался в купе к дембелям, и проводница, проходя, рявкает: "на место!" воцаряется неловкое молчание. удивленно хмыкает дембель. "...на свое пройдите, я сказала!" - заканчивает проводница. ее власть колеблется в зависимости от приближения к станции, в зависимости от появления и исчезновения в вагоне наряда милиции с озабоченными лицами, как бы говорящими: "кто и зачем создал этих людей на нашу голову?"
утром кто-то купил дембелям безалкогольного пива. "да не буди, утром самый сон". но он все же идет, будит. "пацаны, пацаны. безалкогольное. уважаю, служите, пацаны." "да уже отслужили" - говорит дембель сонным голосом - "спасибо".
ночью урки приглашают его в свой кружок. "а вы ребята - из пестово? хороший город, самый богатый в области" "ну, мне пестово если честно как-то не очень..." - говорит дембель. завязывается пустой и неинтересный разговор.
степенный урка, везущий бензопилы, утром, после очередного столкновения с проводницей увещевает сумасшедшего: "братишка, ты слишком к себе внимание привлекаешь. я тоже десятку на строгом сидел, но я себя тихо веду, никаких проблем".
"тебе так только кажется" - отвечает тот неопределенно. потом говорит: "ты какого года?"
"шестьдесят девятого"
"а я шестьдесят шестого" - со значением.
"хы-хы, мне это как-то все равно, если честно".
пауза, затем: "от чифиря все зубы раскрошились".
"та же байда, братишка"...
утром всё успокаивается. в свете дня вдруг оказывается, что в вагоне были и другие люди. дембеля проснулись, заказывают чай, и тот, который пошустрее, говорит проводнице: "а вы здесь что-то навроде цербера, да?"
"что?" - спрашивает та и, не получив ответа, уходит.